Прозаические произведения: Сфера безмятежности Напиток Семь легенд и сказаний башкирского народа Об одном незначительном споре

Он шутливо поцеловал маленький палец на моей ступне: мы полулежали напротив друг друга в позиции "валетом" и прозрачный стол не мешал дотрагиваться до vis-a-vis. Это совсем было не похоже на Виктора: ему вовсе не была свойственна сладкоречивая фамильярность.
Душа моя понемногу начинала успокаиваться. Оставалось выяснить кто передо мной.
- Ты не с восточных территорий? Твои слова как рахат-лукум.
- Да, я жил там какое-то время.
- А где тебя произвели?
- В первом Инкубатории.
- На Аляске? - Виктора сделали там.
- На Аляске, - глядя слишком прямо мне в глаза, улыбнулся "Грегори".
Какое-то движение за моей спиной отвлекло на несколько секунд моего собеседника. Коричневые волосы, коричневые в сумраке глаза, поблескивающие чешуей коричневые шорты, тяжелая темного металла цепь с бирюзовыми вставками на загорелом коричневом торсе. Никогда раньше не замечала, что много коричневого может быть так красиво.
- Я тебе нравлюсь? - он заметил, что я рассматриваю его.
- А кому-то ты можешь не понравится? - я перекатилась на живот и оперлась на локти. Пусть рассмотрит теперь меня со всех сторон.
В мерцающем отраженном свете по периметру уютного зала я, наконец, смогла разглядеть еще несколько таких же диванов, слегка завуалированных прозрачными драпировками. Людей полулежащих на них в позах древнегреческих богов можно было скорее угадать, чем увидеть.
Слов тоже было не различить: легкий шелест больше напоминал звук бьющейся о борт воды. Обстановка была расслабляющая. Чересчур.
- Так ты врач?
- Гелиопед, а ты?
- А ты как думаешь? Попробуй угадать.
- Ты похожа на небожительницу, но ведь такой профессии кажется, еще нет?

"Друг на друга нарцисс - И белая ширма бросают - Отблески белизны", - ответила бы я Виктору. И он бы понял.

- Я подумаю, может быть стоит ее приобрести.
Ничего толкового в голову не приходило. Разговорить красавца-двойника сегодня мне, по-видимому, не удастся. Он умен, а главное, кажется, осведомлен обо мне гораздо больше, чем я о нем. Зря я так сразу согласилась на встречу: надо было попытаться сначала что-нибудь разузнать. "И на старуху бывает проруха!" - выдала мне вчера Ольга русскую пословицу. На меня вдруг напал беспричинный смех. Если бы он знал мой реальный возраст!
- Что-нибудь еще выпьешь?
- Боюсь, что сначала мне надо избавиться от выпитого раньше. Где здесь дамская комната, интересно?
- За стойкой и налево. Рядом с выходом.
- Закажи мне белого вина со льдом.
Хорошо, что рядом с выходом. Я вошла в ярко освещенную комнату и закрылась в крайней кабинке. Смех разбирал меня пуще прежнего. Когда он успел подсыпать мне наркотик? Выпив очиститель желудка, жду пару минут реакцию и с удовольствием освобождаюсь от съеденного и выпитого за вечер. Меня мутит. Возвращаться нельзя. Сейчас главное - оказаться в своей каюте, рядом с Ольгой. Наматываю поверх сарафана тончайшее сари, тоненькой трубочкой лежавшее под купальником, распускаю и вновь завязываю узлом на затылке волосы. Свободным краем накрываю голову и
выскальзываю из туалета в другую дверь: сразу в коридор. У двери бара, тихо переговариваясь, стоят двое в униформе. Легкой поступью восточной женщины прохожу мимо них к лестнице. Чувствую спиной, как они замолкают и смотрят мне вслед. Сворачиваю за угол, через ступеньки преодолеваю пролет, влетаю в пустой открытый лифт и, нажимая на пуск, оглядываюсь назад. Никого. Через пару минут я в своей каюте.
Что делать дальше? Мало того, что ничего не узнала, так еще ухитрилась съесть "лекарство от лжи" - наркотик, развязывавший язык и не таким конспираторам. Если он хватится меня, пребывание на этом судне окажется для нас небезопасным. Нужно вернуться обратно и переиграть "игрока на его территории". Должна признаться, что переоценила свои силы. Влюбленность в Виктора не позволила мне вести холодную игру с его копией. Придется идти Ольге. Неожиданно быстро она соглашается. Помогая переодеваться, показываю снимок ждущего внизу красавца (вернее его двойника), инструктирую на предмет беседы и, уже засыпая, беру с нее клятву дать мне сигнал на датчик, если что...

Все равно я ничего не слышала. Просыпаюсь от стука собственного сердца. Джокер сидит рядом со мной на кровати и смотрит на дверь. Ждет хозяйку. Нас может перепутать кто угодно, только не он.
Холодный морской предрассветный туман проникает под одеяло и окончательно слизывает остатки сна. Наверное, около пяти. Смотрю на датчик: не принятых сигналов нет. Глажу ласкающегося пса. Тот просто рад, что я проснулась и никаких особенных признаков беспокойства.
На палубе возле каюты кто-то громко смеется. Голос женский. Мужчина неразборчиво что-то говорит. Опять смех и звук быстрых шагов. Джокер
рванулся было к двери, но я успеваю схватить его за ошейник.
- Нет, нет, пора спать. До завтра! - опять смех, и стукнувшая в коридоре дверь обрывает разговор.
Ольга появляется в открывшемся проеме каюты. Бледное в утреннем сумраке лицо улыбается по инерции. Она прыгает в кровать и, обнимая счастливого пса, забирается к нам под одеяло.
- Какая ты холодная! Хочешь горячего молока?
- Хочу. С медом и корицей.
- Вызову стюарда. А ты пока рассказывай.
- Мы договорились увидеться завтра, значит один день в запасе у нас есть.
- Что ты имеешь в виду?
- Не уверена, что мне удалось его разгадать.
- Но кто он? Почему у Виктора есть копия?
- Возможно он из первых клонов, когда еще не вышел закон о запрете на дубли. Возможно, система посылает тебе отраженный мыслестанциями образ, сидящий в твоем подсознании. Но я не почувствовала угрозы.
- Почему тогда он подсыпал мне наркотик?
- А вот это я знаю. Только никакого наркотика не было.
- Мне же было плохо!
- В баре всем добавляют легкие транквилизаторы в напитки: для расслабления. У тебя, скорее всего, индивидуальная непереносимость.
В коридоре послышался звоночек стюарда. Я открыла перед миленьким лакированным под старинную тумбочку устройством дверь и забрала пару стаканов дымящегося молока.
- Грегори не заметил подмены? Не спросил почему так долго тебя, вернее меня, не было?
- По-моему он ничего не заметил. Правда я сказала, что мне стало плохо в дамской комнате. Тогда нам бармен и объяснил насчет добавок в напитки. Грегори ужасно рассердился, что они не предупреждают посетителей. Всю ночь я пила только воду.
- О чем вы так долго говорили? Больше пяти часов.
- Мы просто болтали. Уж не ревнуешь ли ты?
- Вот еще! Я через пятнадцать минут поняла, что передо мной не Виктор.