Прозаические произведения: Сфера безмятежности Напиток Семь легенд и сказаний башкирского народа Об одном незначительном споре

- Это хорошо...
- Что хорошо?
- Что не ревнуешь.
- ???
- Он мне понравился.
- Еще бы! В Виктора невозможно не влюбиться.
Мы, переглянувшись, замолчали и стали пить молоко. Ну и ситуация!
Из-за моря медленно появлялось желто-розовое свечение, окрасившее
потолок нашей каюты. Ольгины волосы вспыхнули оранжевым нимбом над головой. Вернее Эвелинины волосы. "Чем дальше, тем страньше"...
- Ты чувствуешь, что ты ему нравишься?
- Ага.
- Но ты же понимаешь, что это не ты?
- Угу...
- Что будем делать дальше?
- Можно я немного посплю?
- Хорошо. Ты поспи, а я попытаюсь разузнать о нем из других источников. Только не высовывай отсюда нос. По крайней мере, до моего возвращения.
Я поцеловала засыпающую подругу в пахнущую морским бризом щеку и пошла умываться. Джокер расслабленно растянулся рядом с хозяйкой.
Утренний комплекс, как всегда, занял около двух часов. Стоять в "большом дереве" на болтающейся посудине оказалось трудновато, так что медитировала я сидя. Энергия посредине моря потрясающая.

Итак, задача сводилась к предыдущей: как выглядеть естественно и при этом быть не похожей на себя. Во-первых, волосы. Заплетаю в "корзинку" вокруг головы и прячу под бейсболку. Прилегающие к вискам спортивные темные очки делают лицо круглым, свободная белая тенниска скрывает фигуру. Шорты, носки, легкие белые спортивные туфли не должны выделять меня из толпы: вчера я заметила, что так одеты многие на лайнере.

Путешествие морем, а вместе с ним и комфортная жизнь, приближались к концу. Ольга каждый вечер проводила с Грегори, а я каждый день шныряла по морскому отелю в поисках информации. К концу третьего дня я знала план корабля, и способ времяпрепровождения его обитателей как свои пять пальцев.
Утро начиналось всегда одинаково: шустрые оранжевые уборщики, подобно божьим коровкам, шелестя щетками, выкатывались на палубы, чтобы очистить от вчерашнего мусора пространство нового дня.
Первый раз я видела "отходы жизнедеятельности" современников в таком ассортименте и так детально. По прозрачным пневматическим трубам неслись разноцветные пластиковые бутылки и пакеты, жестяные банки, обрывки бумаги и тканей, металлические палки и обрывки цепей, остатки всевозможной еды и кожура фруктов. Все это местами окрашено в красно-коричневый цвет запекшейся крови. Засыпая одна, я часто слышу громкие крики и звуки потасовок, но так как днем все достаточно спокойно, мне сложно представить, что происходит с юными обитателями по ночам. Знаю только: все под строгим контролем и с высочайшей санкции. Даже днем не стоит заговаривать с незнакомыми или встревать в то, что тебя не касается. Запросто можно получить в ухо. Таскающие друг друга за волосы мускулистые девицы или жесткие короткие мужские потасовки по пустякам - явление привычное и внимания не привлекающее. В обычной жизни, на работе, дисциплина очень жесткая: никаких вольностей и строгое послушание. За пару лишних слов любого увольняют в пять минут без объяснений. Вот ребята и снимают агрессию самым простым и доступным способом: бьют морду ближнему. Любые проявления жалости или сочувствия вызывают пренебрежение. "Слабак", "неудачник" - самые ругательные слова, жаль я не могу здесь привести примеры соответствующего мата! Последние 35 лет у меня ощущение словно я попала в приют для малолетних нарушителей, где воспитатели поощряют драки между воспитанниками, чтобы не досталось им самим.

Точно старею: по каждому поводу пускаюсь в длинные рассуждения. Постараюсь не отвлекаться.

За уборщиками в коридоры выкатываются лакированные стюарды: звоня перед закрытыми дверями кем-то сентиментально в них вложенной мелодией "happy birthday", погромыхивая кастрюльками и бокалами, иногда легонько сталкиваясь и тут же разъезжаясь, они наполняют лайнер запахами еды и милой заботы. Наверное, здесь это мое любимое время суток.
К десяти часам проснувшееся большинство разбегается по тренажерным залам и бассейнам: нетренированное тело вызывает общественную брезгливость, как в "мое" время нечищеные зубы. Цигун не пользуется популярностью (я успеваю практиковать на рассвете); скорее вызывает настороженность, поэтому мы с Ольгой, по инструкции наших прототипов, обожаем заниматься гимнастикой и теннисом.
Дальше время не регламентировалось и я, систематично "гуляя" по лайнеру с палубы на палубу, изучила его внутреннее строение именно в промежуток между вторым завтраком и первым ужином.
Верхнюю палубу я описала выше: почти вся она была поделена между двумя бассейнами, четырьмя игровыми площадками, треком по периметру и солярием, который превращался после захода солнца в танцевальный полигон. Вторая палуба, называвшаяся почему-то пятой была разделена на две неравные части: в центре был огромный - высотой в три этажа игорный зал с кабинками и столиками на открытых ярусах, позволяющих вести наблюдение за игроками сверху. Этот зал снаружи опоясан ожерельем из элитных кают в два этажа. Вторая и третья - были заняты каютами попроще, как наша, но зато у носа и кормы располагались два удобных ресторана: один с западной, а другой с восточной кухней. На нижней палубе расположились тренажерные залы, машинное отделение и "Синдбад".
Пока рисовали план судна и сверяли его с "предложенным для внимания" в коридоре, мы поссорились с Ольгой раз пять из-за нестыковки в метраже. Даже если принять во внимание кучу маленьких магазинчиков, расположенных на второй и третьей палубе по обоим бортам, приплюсовать все солярии, беговые дорожки по краям и служебные помещения; все-равно не хватало порядка тридцати квадратных метров на четвертой палубе и пятидесяти на нижней.

Сегодня я должна была, "кровь из носу" - как выразилась моя flat mate, выяснить, что прячут эти квадратные метры. Ольге же придется во что бы то не стало расшифровать Грегори-Виктора. На все про все у нас осталось два неполных дня. Кто бы знал, что нам вполне хватит одного...

Осеннее южное солнце еще не прогрело палубу, когда я уже лежала на шезлонге в маленьком солярии на четвертой палубе, рядом с предполагаемой "черной дырой". Моя роль - неконтактной девушки - принесла покой душе, растревоженной появлением двойника исчезнувшего год назад друга. Тоска с новой силой толкла и толкла одни и те же сладкие воспоминания. Я бы провалялась здесь еще пару недель. Без движения.
Что-то плюхнулось за борт, пролетев недалеко от меня. Пассажирам это строго запрещено: датчики на бортах фиксируют падающий предмет и тут же вычисляют место, откуда он был брошен. Сигнал, который раздается на "месте преступления" подобен вою пожарной сирены начала эпохи автомобилизации. Нарушитель получает такой щелчок электрическим кнутом от надзорного, что мало не покажется. Надзорные стоят почти повсюду, но включаются, только получив команду. Они такие же как и везде: полутораметровые столбики на катающейся платформе. Вращающийся видео глаз на верхушке и набор наказующих функций на панели.
Ага, сейчас кто-то дождется! Но сигнала не было. Я огляделась. Палуба в этот ранний для отдыхающих час была пуста. Уверена, бросили откуда-то рядом со мной. Я еще раз прошлась по палубе и, прислонившись плечом к переборке, посмотрела за угол на наружную часть стены. Делаю вид, что рассматриваю медузы прозрачными мешками плавающие вокруг. Столбик с глазом довольно далеко. За углом ряд иллюминаторов, один из которых открыт. Кажется, там кто-то разговаривает. Прислушиваюсь и
понимаю, что один голос, его густой бархатный тембр, мне знаком! Почти распластываюсь по стене: если прислониться плотно ухом, звук усиливается - детский фокус. Второй голос странный - то низкий, то высокий. Как вы сообразительны, мадам. Это просто голоса разных людей! Вот только о чем говорят непонятно. Становлюсь сплошным ухом, не сводя "завороженного" взгляда с медуз. Думай, лапочка, думай...
Чей же это голос? И почему молчит сирена? Датчики поломались?
Вряд ли. Что-что, а система надзора работает у нас отлично. Вдруг бархатный баритон начинает напевать... начинает петь... Ария певца за сценой из "Любовного напитка"! Моцарт!!! Здесь на лайнере? Не может быть! Если он высунул нос из форта, его тут же загребли на принудительное жительство в земном раю - на Гавайи. Как я уговаривала его еще разок выпить хоть немножко ластинга, но мой покладистый друг был неумолим: он захотел завершить свою жизнь стариком. А такие лайнеры как этот, не перевозят стариков! По крайней мере за три дня я не видела ни одного. Стоп. Последний раз мы виделись на Юго-Восточном года полтора назад. Я надеялась увидеться и в этот раз, но его не было. Ах, ах, милочка, вы были так заняты, что вам просто некогда было даже поинтересоваться где он, и как вообще дела у старого друга. Меня захлестывает жаркая волна стыда. Моцарт! Миленький! Я сейчас! Я что-нибудь придумаю!
Во-первых, надо дать ему знак, что я рядом. Боюсь, он не выйдет на мыслеконтакт в данной ситуации. Скорее всего, у него тоже защита. Взгляд падает на часы. Всем, интересующимся их допотопным видом вру, мол, часы моей прабабки. На самом деле это мои часы: я купила их после первого приема ластинга, на память. Мы еще тогда смеялись с Моцартом по поводу начала нового времени. Как я боялась выпить первую дозу! Он выпил сначала сам, потом напоил своего любимца - кота Ункаса...
До открытого иллюминатора около метра, меткостью я не отличаюсь, поэтому бросать нельзя. Подводное ружье! Элен сунула его нам "для антуража". Тогда можно и записку. Сбегаю с беспечным видом по трапу в свою каюту. Но иду не по коридору, а по палубе.
Во-вторых, надо вычислить, далеко ли от нас то открытое окно. Считаю шаги от трапа - 12, 13, 14 - где-то здесь. Поворачиваюсь и упираюсь взглядом в замершие лица Ольги-Эвелины и Грегори-Виктора: они смотрят на мои манипуляции из окна каюты. Впору как Алиса спросить себя: "Я в своем уме или в МэриЭннином?" Ольга, то есть Эвелина, сейчас вместо меня, вернее вместо Дианы, а я тогда кто? Делаю круглые глаза и драматическим жестом прижимаю палец к губам: секундочку!
Пока бежала через пустой (слава богу) коридор, они, по-моему, даже не сдвинулись с места. По крайней мере, когда я, закрыв за собой дверь,
плюхаюсь на кровать, они с тем же выражением на лицах молча смотрят на меня. Приходится брать инициативу в свои руки:
- Привет! Меня зовут Эвелина, я близнец Дианы. Дианочка, представь меня своему другу, или ты не рассказала ему нашу историю о случайном дубле? Видишь ли, мы не афишируем нашу идентичность в поездках... - я могла бы еще полчаса вдохновенно развивать эту тему вплоть до полной капитуляции противника. Уж что-что, а врать за эти годы я научилась грандиозно. Ольга изо всех сил кивала головой. Молча. Видно было, что она слегка растерялась.
- Постой, Тэсс...
- Тэсс??? Я же узнал твой голос!
Все трое обескуражено смотрим друг на друга некоторое время. Кажется, я еще и оглохла. Смотрю, как он шевелит губами, и ничего не слышу.
Спокойно, дамочка, в вашем возрасте, даже при наличии первоклассного ластинга, так волноваться вредно.
- ... твой голос сразу же в первый день. И потом в "Синдбаде" не мог понять, что произошло: ты ушла и вернулась с другим голосом. Оба вечера я пытался понять ты это или не ты. А вчера решил, что лучше все спросить у вас обеих.
- Ты понял, что нас двое? Но у нас одинаковые голоса!
- Говорю же, ваши голоса похожи, но они произносят разные вещи.
- Виктор, но почему Грегори?
- А почему Диана? Во-первых, это мое второе имя, просто ты не спрашивала. А во-вторых, я здесь не просто развлекаюсь, как и ты, мне кажется.
- Можно я тебя потрогаю? Это все-таки ты? А какие пошлости говорил мне в баре! Ну-ка, почитай что-нибудь из моего любимого!